О философии геологии

 

О ФИЛОСОФИИ ГЕОЛОГИИ

В.В.Параев, В.И.Молчанов, Э.А.Еганов

Сегодня в геологии, объединяющей многие науки о Земле, существует острая необходимость создания общей теории Земли. Решение этой задачи неизбежно потребует ревизии научной парадигмы, теоретической базы геологических дисциплин и их методологических основ. Анализ используемых ныне научных средств поможет выявить принципиальные несовершенства и недостатки геологии как науки и наметить пути их устранения. Исследование этих вопросов весьма актуально и выходит далеко за "узковедомственные" рамки только геологии. Установление онтологических законов, определение основ методологии, создание собственных теорий и разработка связанных с их применением оценок теоретического потенциала науки - это проблемы, остро стоящие перед всем естествознанием.

В геологии с ее специфическими объектами, предметами и задачами данные проблемы проявились наиболее ярко, отразив типичные черты всех направлений естествознания, не относящихся к точным наукам. Недостаточная изученность методологии приводит к тому, что в геологии все отчетливее выявляются противоречия между использованием наукообразных оборотов, включающих в себя термины "закон", "закономерность", "теория" и т.п., и содержанием научных работ.

Из всего многообразия исследований по данной проблематике мы сошлемся только на работы Б.М.Чикова и В.Т.Фролова. Эти авторы, на наш взгляд, смогли наиболее обстоятельно осветить указанные проблемы применительно к геологии. Б.М.Чиков [1] на примере тектоническо -го районирования рассмотрел совокупность научных методов, сформулировал общие положения современных теороетических концепций геотектоники, которые способствуют определению пути совершенствования тектонического моделирования. В.Т.Фролов в ряде статей [2] провел тщательную ревизию арсенала средств и методов познания, используе-

мых в геологии. Начав с детального выяснения структуры геологии и ее комплексности, он оценил теоретический потенциал основных ее дисциплин, проанализировал их онтологические законы и концептуальные построения и на этой базе исследовал проблемы познания применительно к наукам о Земле в целом.

Приняв в качестве отправной точки в наших рассуждениях исследования Б.М.Чикова и В.Т.Фролова, мы предлагаем вопросы о "науке геологии" рассмотреть несколько шире, с позиций основных аспектов философии и методологии естествознания, а фундаментальные проблемы геологии проанализировать с учетом общефилософских положений. Предлагаемый подход продиктован давно назревшей необходимостью выработки общего взгляда на материальный мир и принципы его познания.

Науки точные и неточные

По сравнению с проблемами других отраслей современного естествознания проблемы геологии, пожалуй, более всего требуют философского анализа. Это связано с главным объектом ее исследования - Землей. С одной стороны, задачи геологии нацелены на изучение строения планеты, ее вещества, этапов ее развития. С другой стороны, Земля - это элемент Солнечной системы, и ее образование, развитие и дальнейшее существование являются также предметом космогонии. Зарождение Земли из протопланетного газопылевого облака и ее эволюция от уровня микроорганизации вещества до современного упорядочения ее строения в виде геосфер как самостоятельных систем глобального масштаба не могут быть охвачены взором исследователя без философского осмысления мироустройства в целом, без знания и понимания основополагающих представлений о материи, пространстве и времени, способов познания окружающей действительности.

Чтобы более или менее однозначно определиться в столь принципиальной проблеме естествознания, прежде всего следует разобраться в существе соотношения точных наук с другими направлениями научного знания и в том, как в тех и других понимается суть онтологических законов.

В ходе дискуссий, посвященных моделям окружающего мира и путям его познания, исторически сложилось противостояние "физиков" и "лириков" - представителей точных наук и других направлений естествознания с оттенком неполноценности "лириков". Считается, что материальный мир возможно познавать лишь научным, т.е. экспериментальным, способом, а физическая его истинность воспринимается только через онтологические законы.

Существование и использование жестко сформулированных физических законов позволяет широко применять математический аппарат, что стало служить показателем объективности результатов исследования. Главным аргументом в споре "физиков" и "лириков" у позитивистов стала идея, выраженная в крылатой фразе УТомсона (лорда Кельвина): "Нечто становится наукой, если мы способны его измерить". Трактуемая именно таким образом наука сегодня выступает в роли третейского судьи и последней инстанции в познании объективной реальности, а истинность полученных результатов определяется точностью эксперимента. Так естествознание разделилось на науки точные (и в этом смысле как бы элитные) и все остальные.

Наличие собственной номологической базы и собственных теорий стало определять степень научности и зрелости отдельных дисциплин естествознания, их теоретического потенциала, т.е. "лица" каждой конкретной науки. Эталоном высшей степени научности становятся физика и химия, которые обладают собственными законами и теориями, связывающими эти законы в единую систему, благодаря чему планка их теоретического потенциала поднята на предельную высоту. Науки, не обладающие своими законами подобно физике и химии, а значит, имеющие дефицит точности, автоматически отнесены в разряд незрелых, зависимых, "надстроечных", а потому вроде бы неполноценных. Вспомним известное изречение Э.Резерфорда: "Из всех наук существует только физика, затем химия, являющаяся разновидностью физики, и, наконец, коллекционирование марок".

Соотнесение этих "недостаточно самостоятельных" отраслей естествознания с уровнем развития точных наук порождает у их представителей, с одной стороны, некоторое разочарование и "закомплексованность", а с другой - желание поднять планку своего теоретического потенциала и тем самым приобщиться к когорте избранных. Поэтому в дисциплинах с "низким уровнем научности" и теоретического потенциала (дефицитом точности) стало, как подметил В.Т.Фролов, престижным оформлять свои исследования в виде "теорий", усилилась тяга к формулированию "законов", термины "закон", "закономерность", "теория" и т. п. все чаще используются без строгого определения их содержания.

Теперь, приняв за критерий научности наличие номологической базы, определимся в понимании сущности онтологических законов и в представлениях об окружающем мире.

Законы природы

Сегодня под онтологическим законом принято понимать необходимое, существенное, устойчивое, повторяющееся отношение между некоторым набором природных явлений. Онтологический закон отражает внутреннюю наиболее существенную и устойчивую связь между явлениями, которая и определяет их упорядоченность или направленность в изменениях природных систем. Такое положение вещей Ф.Энгельс назвал "формой всеобщности", воплощающей в себе общие отношения и связи, присущие единому множеству явлений.

Различают отношения частные, или специфические, и общие, или универсальные. Между ними всегда существует диалектическая взаимосвязь. Отражая сущность материального мира, эти отношения предельно многообразны: они могут представлять функциональную взаимосвязь между свойствами объекта или внутри некоторого множества природных объектов, образующих систему, между множеством систем, или между различными их состояниями, или между стадиями в развитии систем и т. д.

Через выявление подобных номологических отношений различного типа и ранга и осуществляются познание явлений объективного мира и накопление знаний о нем. Однако само изучение объективного мира ставит перед естествоиспытателями неразрешимую, но принципиальную проблему. Физикам она известна как принцип неопределенности В.Гей-зенберга, или принцип дополнительности Н.Бора. Согласно этим принципам изучать атом существующими научными методами можно только в его возбужденном состоянии, фиксируя взаимодействие объекта и прибора. Исследователь никогда не сможет получить независимой информации, не трансформируемой таким взаимодействием.

Кроме того, нельзя забывать о внутренней противоречивости, свойственной практически всем наукам. Неопределенность положения усиливается бессистемностью и неоднозначностью многих понятий, их нечеткой трактовкой. До сих пор не имеет окончательного решения вопрос о критериях достоверности получаемых результатов. Как любая систематизация (или формализация) осуществляется на основе выбранных (из огромного множества) признаков, так и результат эксперимента связан с условиями его проведения. Однако при том, что число признаков и условий может быть весьма значительным, нет критерия достаточности и правильности их выбора. Если же учесть еще и относительность

точности измерений параметров эксперимента, то получится, что любой результат справедлив лишь в тех рамках, в каких он был получен.

Все перечисленные трудности в полной мере характерны и для геологии. Естествоиспытатель, в том числе и геолог, познает не столько "законы природы", сколько свои отношения с ней. Выявленные же "законы естествознания" справедливы лишь в той мере, в какой они опираются на эксперимент и подтверждаются практикой общения. Отсюда следует, что, во-первых, выявляемые закономерности суть результат качества человеческого мышления, а именно, его способности к упорядочению; во-вторых, обобщение (выявление законов), по существу, представляет собой наиболее действенный прием в познании природных явлений.

Чтобы перейти к дальнейшему изложению нашей концепции в вопросе о науке геологии, остается еще определиться в представлениях об окружающем мире.

Основы системы знаний об окружающем мире

Окружающая нас действительность по состоянию и формам своего проявления воспринимается в трех видах. Первый вид восприятия - это состояние структурного проявления материальных систем, в основе которых лежит вещество как один из видов материи, обладающий массой покоя, не равной нулю. Данное состояние материи может восприниматься человеком непосредственно с помощью органов чувств. Второй вид - состояние бесформенного проявления материальной субстанции как энергии, не обладающей массой покоя. Эта часть материального мира в виде физических излучений и полей иногда воспринимается непосредственно или же может фиксироваться с помощью технических средств. Третий вид - состояние непроявленной сущности. Это все, что лежит за гранью известного и пока недоступно экспериментальному способу выявления.

Выделенные компоненты материи обладают собственными наборами особых признаков и свойств, характеризующими определенного вида объекты и предметы исследования, по которым и произошло разделение главных направлений в естествознании с их специфичными экспериментальными методами и способами познания реальности. Так, в области изучения бесформенного проявления материи (физические поля и излучения) единолично господствует физика с присущими ей способами и теориями познания. Например, сила гравитационного взаимодействия

может исследоваться через зависимость абстрактных величин массы и расстояний. Геология же изучает исключительно состояние структурного проявления материальных систем. Ее объектом всегда выступают конкретные образования, например осадочные, которые представляют собой овеществленное следствие или проявление (как след) действия этих самых гравитационных сил.

В зависимости от эмпирического или теоретического содержания методов изучения явлений природы у представителей точных наук и естествоиспытателей, работающих в рамках других направлений, сформировались свои взгляды на систему знаний об окружающем мире. Достоинством точных наук считается строгость описания природных явлений на уровне законов. Сила убедительности законов связывается с использованием их четких формулировок, позволяющих применять математический аппарат (как показатель объективности). Однако применение математики требует обязательного использования характеристик, свойств и других параметров только в их числовом выражении. Сила оборачивается слабостью.

Загнав себя в рамки чисел, метод точных наук исключил численно невыразимые явления из объектов научного исследования. В связи с этим основной задачей науки провозглашается только точное описание наблюдаемого процесса в виде строгих математических формул, которые объяснили бы, как он протекает. Кардинальный для точных наук вопрос "как?" определяет их главное предназначение, которое сводится лишь к объяснительной функции.

Цели других отраслей естествознания, которые используют и качественные, и количественные характеристики, нередко находятся совсем в иной плоскости видения природы. Так, основные задачи геологии состоят в изучении строения Земли, ее происхождения и эволюции. Объектом исследования выступают горные породы со всеми их включениями, взаимоотношениями и обособлениями. Геологу бывает важно определить причинно-следственные связи и последовательность событий, их обусловивших. Выяснение причин наблюдаемых явлений чаще сводится к поиску ответа на вопрос "почему?", который для естествоиспытателей становится ключевым.

Эти задачи геологи нередко решают через установление закономерностей пространственного и возрастного размещения изучаемых типов геологических тел, процессов, явлений. Поэтому в геологии понимание сущности пространства и времени приобретает особое значение не только с позиций философии, но и с позиций практики исследования. Так,

в частности, известно, что фактор времени в процессах становления планеты играет решающую роль. Такое понимание времени созвучно утверждению И.Пригожина: "Время - не только существенная компонента нашего внутреннего опыта и ключ к пониманию истории человечества... Время - это ключ к пониманию природы" [3].

В истории Земли время не только пассивно "помечает" события, но и активно участвует в их развитии. В глобальных процессах эволюции Земли время геолог воспринимает как важнейший параметр самостоятельного физического воздействия. Французский натуралист Ж.Б.Ламарк, разрабатывая первую целостную теорию эволюции, не мог обойти фактор времени и его роль в природе. В своем знаменитом труде "Философия зоологии" (1809 г.) он писал, что время для природы не представляет затруднений и для нее это средство не имеет границ: с его помощью она производит и самое великое, и самое малое. Всеохватывающий ход времени оказывает такое влияние, которое никакими лабораторными приемами нельзя полноценно компенсировать или смоделировать, но которое во всех геологических событиях присутствует неотвратимо.

"Творческий потенциал", или фактор, времени проявляется в изменениях физического состояния природной системы. Неразрывное единство время - состояние системы выражено во взаимной обратимости: по возрасту системы можно судить о ее состоянии и, наоборот, по состоянию системы можно определить ее возраст. Так, под старостью системы подразумеваются и ее возраст, и физическое состояние, и степень зрелости (изношенности), и соответствие некоторому эталону.

В рамках концептуальных основ исторической геологии эволюцию живого и косного вещества следует анализировать с обязательным учетом состояния системы под названием "Земля". Последовательная смена состояний планеты фиксируется в изменениях физико-химических параметров земного вещества в составе атмосферы, биосферы, гидросферы и литосферы и представляет собой геологическую историю направленного развития как стрелу времени. В зависимости от масштаба исследуемой системы стрела времени будет отображать отрезки (мегахроны), соответствующие веку, фазе, эпохе, периоду, эре смены ее физического состояния.

Все эти вопросы наряду с вопросами о взаимосвязи онтологических законов и их овеществленном проявлении более предметно будут рассмотрены ниже, в разделе, посвященном проблеме цикличности и геологических циклов. Здесь же мы только, вслед за В.Т.Фроловым, констатируем, что геология теснейшим образом переплетается с обще-

философскими представлениями и одновременно порождает собственные философию и методологию научного познания, создавая свои подходы и методы исследования реальности, которые опираются главным образом на эмпирические факты и их обобщения. На современном этапе развития науки становится вполне очевидным, что естествоиспытатели, не знающие философских проблем, и философы, далекие от принципиальных задач естествознания, не способны решать фундаментальные научные проблемы.

Некоторые вопросы методологии геологических исследований

Спектр объектов исследования минерального вещества и органического мира в геологии очень широк: от становления планеты и появления жизни на ней до современного состояния земной поверхности, глубинного строения Земли, а также всего многообразия живых организмов. Столь широкий охват явлений, имеющих место в живой и неживой природе, и огромный интервал времени существования планеты как предмета геологии требует своеобразных методологических подходов к изучаемым объектам.

Сегодня становится очевидным, что описательная геология уходит в прошлое, приумножение описаний геологических объектов уже не может являться конечной целью фундаментальных исследований. На смену описательной геологии идет геология теоретизирующая, обобщающая фактический материал и выводящая эмпирические закономерности, имеющие перспективу перерасти в законы, объясняющие сущность геологических процессов. Повторив вслед за В.И.Вернадским: "Можно сказать, что логики естествознания нет", - мы должны перейти к мысли, что логику естествознания нужно создавать и развивать и что для этого имеется достаточная фактологическая база.

Важнейшей задачей научных исследований является установление связей и отношений. Фактически наука изучает исключительно отношения, а не собственно объекты и свойства. Логично согласиться с тем, что количество связей в природе бесконечно. Поскольку в настоящее время научные исследования носят общественный характер и сопряжены с большими затратами, в них доминирует выбор тех связей и отношений, которые могли бы внести существенный вклад в практику. Для геологии это в первую очередь связи объектов, структур и процессов с возникновением и размещением полезных ископаемых. Все сугубо "фундаментальные"

исследования в геологии (изучение истории Земли, происхождения геологических объектов любого типа и т.п.) в конечном итоге так или иначе вносят свою лепту в практику, нацелены на прогнозирование.

В методологическом аспекте процедуру исследования можно разделить на три этапа: 1) отправной, или предмодельный, на котором выдвигаются некоторые предположения об интересующих нас связях, строятся гипотезы; 2) модельный, на котором ищутся и проверяются связи, а затем выстраиваются в некоторую систему (модель) объекты, свойства и процессы, существование связей между которыми доказано; 3) интерпретационный, на котором уточняются или же полностью переделываются предмодельные построения. К сожалению, в геологии теоретические построения нередко заканчиваются в основном на первом этапе, когда малопроверенные и неустойчивые, по существу, предположительные связи облекают в гипотезы, получающие статус "закономерностей" или даже "теорий", "законов", как это верно подмечено В.Т.Фроловым.

Одним из условий развития знаний является правильная постановка решаемых задач. Поставленная задача должна быть решаема теоретически на основе результатов, полученных в ходе наблюдений и экспериментов, и выявленных законов. После этого в схему решения вводятся исходные данные. В геологии же постановка задач обычно осуществляется "на ходу" - в зависимости от того материала, которым удается овладеть. Здесь сильно наследство описательной традиции: вначале зафиксируем, что удастся, а потом посмотрим, что с этим материалом можно сделать.

Таким образом, строго говоря, научное исследование должно осуществляться по такой схеме: 1) постановка задачи, целеуказание; 2) теоретическое решение задачи на основе известных к данному моменту законов, аксиом, утверждений и т.д.; 3) техническая работа по сбору материала, обеспечивающего решение; 4) вывод решения и его оценка. Здесь важно заметить, что при выборе и решении научной задачи прежде всего надо определиться во всей системе употребляемых понятий. Как отмечает Б.М.Чиков, следует выделить исходные понятия (своего рода аксиоматическую систему), а затем переходить к выделению и анализу исходных высказываний, определяющих позицию исследователя [4].

Эта схема должна быть пройдена полностью, хотя может как-то корректироваться по линии решения подзадач, уточнения исходных утверждений и т. п. Всегда надо ясно осознавать, на каком этапе исследования мы находимся. Главным критерием постановки проблемы должно быть заключение о ее разрешимости.

В геологии же теоретический компонент мышления явно подчинен опыту описания, технике изучения природных данных с последующим их обобщением. Это, конечно, рационально. Тем не менее объединение в одном лице теоретика и практика всегда снижает возможности исследования. Не случайно в точных науках давно укоренилось деление ученых на теоретиков и экспериментаторов. Можно сказать, что эволюция мышления идет не в прямом соответствии с расширением кругозора и навыков работы. Пример математиков показывает, что лучшие теоретические результаты они получают на ранних этапах свой научной жизни. Если бы в геологии задачи ставились четко и ясно и если бы при этом существовала хорошая система регистрации способов решения ставившихся ранее и уже решенных задач, то наивысшие достижения геологов тоже приходились бы на ранние годы их научной деятельности.

В геологии чаще всего информация добывается не для решения определенной задачи, а впрок. Вследствие этого геологические публикации переполнены избыточной информацией. Конечно, завтра та или иная ее часть может оказаться полезной, но такие ожидания не совсем правомерны. Здесь снова напрашивается заключение, что самое важное - это установление связей между явлениями.

Сейчас ведется обсуждение того, какой будет (или какова есть) теоретическая геология. Наметились две линии: одни считают теоретической геологией свод теорий образования или существования основных геологических объектов; другие хотели бы объединить понятием "теоретическая геология" и окончательно установленные геологические феномены, и способы решения геологических задач, и зависимости, заменяющие теоремы. Сюда же относят и определения понятий.

Предположим, поставлена цель определить источник металла в породе. Теоретическая геология должна дать ответ на вопрос о том, как это сделать наиболее эффективным, т.е. научным, способом. Нельзя, хотя еще нередко так делается, ставить цель и тут же заранее намечать средства ее достижения, - например, решить эту задачу методами литологии. Теория же может дать ответ, что такие задачи в рамках литологии не решаются, нужны методы геохимии.

Для того чтобы стать теоретиком в геологии, разумеется, необходимы определенные знания и опыт, но прежде всего требуется умение мыслить. Важно не что изучается: морена или алмазы, континент или кристалл, - важно как изучается. Научный результат устанавливается навсегда и становится частью информации для всех. Но подобное невозможно без четкой постановки задач исследования. Если имеется картина строе-

ния какого-то района и воссоздана история его развития, то необходимо помимо этого указать научное, концептуальное значение данной картины. То есть надо обосновать, что при определенных обстоятельствах обязательно или с какой-то степенью вероятности возникнет именно такая картина. Но для этого потребуется многократно проводить аналогичные наблюдения, избавляться от избыточной информации, абстрагироваться от второстепенного.

Представляется интересным заявление Ф.Дж.Дайсона о том, что ученых правильно было бы разделять не по целям и сферам их работы, а на "унификаторов" и "диверсификаторов" [5]. Унификаторы ищут общие принципы, все объясняющие, - они ищут связи. Для диверсифика-торов важно исследовать подробности. "Если в физике, - утверждает Дай-сон, - великие ученые были унификаторами, то биология - естественное владение диверсификаторов" [6]. Можно сказать, что такова и геология. Главное, по Дайсону, заключается в том, что "каждой науке для ее нормального развития необходимо творческое равновесие между унификаторами и диверсификаторами" [7].

Чисто психологически вполне объяснимо непрерывное количественное расширение науки именно за счет диверсификаторов. Теоретическая постановка задач и их решение - чрезвычайно трудное и внешне малоэффективное занятие. Как правило, проблему труднее сформулировать, чем решить. Формулировку проблемы или постановку задачи не следует путать с выдвижением вопросов. Задача - это вопрос, ответ на который содержится в теории, тогда как просто вопрос игнорирует условия, в которых будет искаться ответ, обходит метод решения. Диверсификаторы не ставят задач - они задают вопросы, причем таким образом, что между вопросом и ответом лежит чисто техническая работа по отражению реальности.

В любой исследовательской работе надо учитывать, что человеческое сознание предрасположено к оценкам. Творческие возможности разума (именно то, что делает человека поистине "венцом творения") имеют оборотную сторону: разумное существо склонно творить и устанавливать свой порядок. В жизни это генетическое свойство имеет огромное позитивное значение: глубоко скрытое в человеке чувство порядка противостоит бесцельной активности, помогает преодолевать энтропию. Но в исследовательской деятельности, где основная цель - это поиск порядка, связей, творческие возможности и стремление к порядку (своему!) могут порождать некие мифы, фиксирующие связи там, где их на самом деле нет.

История геологии с ее поисками "естественных этапов" развития, созданием теорий складкообразования, дифференциации вещества и т.п. дает много примеров работы геологов в качестве "и.о. Творца" благодаря стремлению везде обнаруживать порядок, "закономерности". Наука же выдвигает свои нормативы, свои требования, которые при диверсифи-кационном подходе учитываются лишь частично. Они эффективны только в области унификации, где ставятся и решаются проверяемые задачи. Человек всегда ищет, где и что лучше. А лучше, конечно же, самому быть творцом, нежели выявлять скрытые закономерности (еще неизвестно, существующие ли). И происходит естественный отток ученых туда, где "читают каменную летопись природы", не зная ни языка, на котором она написана, ни сюжета.

Из сказанного можно заключить, что в такой идеографической науке, как геология, прогрессивным следует считать не создание всеобъемлющих теорий, подобных "плейттектонике", а проектирование исследований как теоретического достижения целей. Описание надо рассматривать только как средство. Теоретическая геология должна состоять в проектировании исследований на основе разработки критериев отбора проблем, а также той системы правил и норм, которые переводили бы наши цели из разряда только интересных и желаемых в разряд достигаемых и приемлемых.

Теперь, обозначив свои представления о философском и методологическом аспектах рассматриваемой в данной статье проблематики, перейдем к обсуждению с позиций общефилософских положений одной из фундаментальных проблем геологии - к вопросам о периодичности, цикличности и геологических циклах, которым В.Т.Фролов в своих исследованиях о "науке геологии" уделил большое внимание.

Проблема цикличности и геологические циклы

Понятия "цикл", "цикличность", "циклит". Открытие в начале XIX в. цикла Карно позволило не только обосновать принцип работы тепловых машин как способ минимизации энтропии, но и послужило теоретической основой для понимания функционирования термодинамически устойчивых природных систем. С тех пор цикличность стали трактовать как особый режим, или порядок протекания, определенного типа физических процессов. Как физическое явление цикличность в последнее время выделилась в самостоятельный предмет междисциплинарного исследования.

Многие природные процессы, в том числе и геологические, рассматриваются с точки зрения их цикличности. Однако следует заметить, что термин "цикл" и его производные, к сожалению, нередко еще употребляются без связи с уже выработанными формулировками. Чрезмерное увлечение терминами, относящимися к цикличности, и их использование без расшифровки и соответствующего обоснования существенно снижают роль понятий, характеризующих цикличность в интерпретации многих, в том числе и глобальных, явлений. Например, так называемыми циклами Уилсона стали объяснять многие реальные геологические образования. Однако некоторые явления, в частности коллизии литосферных плит или айсбергов в океане, как и столкновение грузовиков в тоннеле Сен-Готард (и другие подобные случаи), относятся к разряду событий вполне определенного плана, строго говоря, ничего общего с цикличностью не имеющих.

Известно, что цикл есть выражение физического феномена, существующего во времени и пространстве и имеющего свое материальное проявление. Под циклом принято понимать замкнутую последовательность функционально взаимосвязанных событий (в виде фаз, тактов, положений и т.п.), следующих друг за другом в строгой очередности с обязательным возвратом системы в исходное положение. Эталоном, в полной мере отвечающим приведенному определению, служит цикл работы четырехтактного двигателя.

Из классического примера работы четырехтактного двигателя видно, что у цикла нет четко обозначенных начала и конца. Здесь важно другое - последовательное прохождение всех тактов и возврат системы в исходное состояние. Так, сутки как цикл принято начинать и заканчивать в полночь. С практической же стороны людям удобнее строить свой суточный распорядок жизни начиная с восхода солнца, когда рождается новый день. Календарный год начинается и завершается зимой. Однако учитывая особенности многих природных событий и практической деятельности человека, год логичнее начинать весной, с момента пробуждения всего живого, или осенью, одновременно с завершающими фазами жизненного процесса многих представителей органического мира.

Как показывают приведенные примеры, цикл в обобщенном виде отражает только временнэю сторону явления, не затрагивая при этом ни его пространственного положения, ни материального содержания. Промежуток с момента условно принятого начального состояния до возвращения системы в точку отсчета - это лишь продолжительность цикла

во времени. Другими словами, цикл есть время действия какой-либо замкнутой последовательности событий. Или, образно говоря, один полный оборот колеса (как замкнутой на себя последовательности) на стреле времени соответствует циклу. Закономерное повторение циклов или их соизмеримых принято называть ритмичностью, а применительно к пространственно-временному аспекту говорят о цикличности явления.

Если оборот колеса есть цикл, то след, оставленный этим колесом-циклом, можно рассматривать как его пространственно-вещественный отпечаток, или проекцию-развертку. Этот отпечаток, имеющий признаки пространственно -вещественного содержания, нельзя отождествлять с циклом. Для его обозначения во избежание путаницы в геологии вполне подходит уже закрепившийся термин "циклит". Цикл не имеет ни начала, ни конца, а у развертки цикла, т.е. циклита, есть и начало, и конец.

Геолог изучает сохранившиеся следы, составляющие историческую летопись Земли со времен давно завершившихся циклов. Поэтому некорректно применять слово "цикл" по отношению к конкретному геологическому объекту, а тем более утверждать, что у цикла есть верх и низ. У времени нет ни начала, ни конца, ни верха, ни низа. В соотношении цикла (время) и циклита (вещественное содержание, наполняющее пространственный объем) выражается геологический аспект проблемы единства пространства и времени. Цикл - время действия некоторого процесса, а циклит - вещественное содержание результата этого действия.

Геологические эры как глобальные циклы. Разделение фане-розоя на палеозой, мезозой и кайнозой произошло скорее чисто механически, интуитивно, нежели имело под собой какую-то теоретически обоснованную базу. Рубежи геологических эр привязывались к фазам орогенеза и с учетом другого разнообразного фактического материала эти границы проявлялись и обосабливались как бы сами собой.

В геологии задача исследователя обычно сводится к выявлению в пределах стратисферы разномасштабных ритмов, фаз, эпох и т.п., отражающих всю гамму геологических событий, которые фиксируются главным образом через смену типов осадконакопления и развитие новых форм жизни. Но до сих пор нет единой теории или даже концепции, охватывающей весь спектр глобальных процессов геодинамической активности, объясняющей направленность преобразования земного вещества, эволюционные изменения в биосфере, состав атмосферы, особенности литогенеза и эпох формирования осадочных месторождений, климатический режим и т. д.

Нами разработана концепция взаимодействия внешних геосфер, которая позволила сформировать основы принципиально новой геохронологии [8]. Метод опирается на принцип глобальных геологических процессов, обусловленных факторами с галактическими масштабами воздействия. Отсчет внутреннего времени для "системы Земля" ведется в соответствии с астрофизической периодизацией, которая отражена в геологических процессах и явлениях (как историческая летопись) в виде глобальных геологических циклов (ГГЦ).

В основе предлагаемой концепции лежит представление о взаимосвязи процессов, протекающих в атмосфере, биосфере, гидросфере и литосфере. Из всего многообразия форм материального обмена между перечисленными геосферами учитываются главным образом только экзогенные преобразования, которые базируются на аккумуляции солнечной энергии в гипергенезе. Глобальные последствия такого взаимодействия прослеживаются на примере становления атмосферы за счет биогенного кислорода, выделяемого при фотосинтезе. Аккумуляция солнечной энергии и ее расходование во взаимодействии внешних геосфер происходят при постоянном участии водорода, кислорода и углерода.

Предлагаемый принцип ГГЦ дает возможность, во-первых, обосновать взаимосвязь эволюции биосферы, атмосферы, особенностей литогенеза и тектонической активности земной коры; во-вторых, показать взаимозависимость перемены климата, состава атмосферы, цикличность и периодичность породообразования и формирования осадочных месторождений в ритме изменения интенсивности фотосинтеза как глобального процесса, определяемого астрофизическими факторами.

Отправные положения нашей концепции базируются на идеях трех выдающихся отечественных ученых - академиков В.И.Вернадского, А.П.Виноградова и А.А.Трофимука. В.И.Вернадский определил зависимость генезиса воздушного кислорода от захоронения органического вещества в осадочной оболочке Земли. А.П.Виноградов установил, что кислород атмосферы (как результат фотосинтеза) есть кислород воды, а не углекислоты. А. А.Трофимук высказал гипотезу об углерод-водородной оболочке стратисферы как материнской основе нафтидогенеза.

 

Периодичность и цикличность природных процессов в фанерозое

Объединение этих идей в одну концепцию позволило сформулировать положение об эквивалентной связи генерации кислорода при фотосинтезе и становления углерод-водородной оболочки [9]. Поступающий в атмосферу кислород становится важнейшим агентом, определяющим условия седиментогенеза. В литогенезе он расходуется на окисление минеральных веществ, среди которых главными потребителями являются закисное железо и сульфидная сера (другими можно пока пренебречь). По массе осадочных, вулканогенных и сульфатных пород в осадочной оболочке Земли подсчитывается общий расход кислорода, потребленного на окисление минеральных веществ. Разность между "приходом" и "расходом" кислорода по геологическим эпохам показана на рисунке дифференциальной линией.

Проведенные нами расчеты водород-кислород-углеродного баланса [10] позволили оценить не только качественно, но и количественно масштабы и темпы массообмена между геосферами под воздействием солнечной энергии. Результаты расчетов показывают, что биогенный кислород, выделяемый при фотосинтезе, способен обеспечить окисление минерального вещества в литогенезе и накопление кислорода в атмосфере до современного уровня.

Накопление кислорода в атмосфере не было равномерным. На рисунке отчетливо видны повторяющиеся периоды сокращения и роста масштабов генерации биогенного кислорода при фотосинтезе и накопления органических остатков в недрах. Продолжительность этих периодов согласно масштабу стратиграфических интервалов определилась в 50-70 млн лет. Периоды падения и роста интенсивности выделения свободного кислорода разделены интервалами ( в 10-20 млн лет) с переходным характером. Полный набор периодов угнетенной и активной генерации кислорода и переходные интервалы образовали глобальные циклы, продолжительность которых достигает 170 млн лет.

Результаты, полученные нами расчетным путем, были сопоставлены с широко известными геологическими данными, касающимися расчленения истории развития Земли на эры, общих закономерностей осадочного рудообразования, фаз тектогенеза, эпох различного типа осадконакопления, образования скоплений полезных ископаемых, изменений природной среды и климата и т. п. Эти данные, нанесенные на графики масс биогенного кислорода и углерод-водородной оболочки, удивительно точно совпали с полученными нами расчетными данными, гармонично вписавшись в их структуру.

С периодами сокращения и роста масштабов генерации кислорода четко согласуются коренные изменения природной среды, климата, био-ты, особенности литогенеза и тектонической активности земной коры. Совпадения столь широкого спектра глобальных геологических процессов, их взаимосвязь и корреляция с цикличностью и периодичностью (выявленные расчетным путем) требуют своего объяснения.

Известно, что многие геологические процессы обусловлены периодичностью активности Солнца. Установленные вариации его активности долговременного масштаба, по мнению С.М.Шугрина и А.М. Обута [11], определенно носят космический характер и связаны с галактическими циклами. По данным этих исследователей, не вызывает сомнений существование циклов в 20-30, 40-60 и 160-200 млн лет. Выявленная нами периодичность обогащения атмосферы биогенным кислородом и формирования углерод-водородной оболочки представляет собой глобальные процессы фанерозойской истории взаимодействия геосфер. Она имеет цикличность долговременного масштаба, соизмеримую с циклами по С.М.Шугрину и А.М.Обуту.

Наша интерпретация полученной картины строится на факте прямой зависимости темпов производства свободного кислорода от богатства растительного мира и, следовательно, от интенсивности процессов фотосинтеза. Такая взаимосвязь позволяет (по количеству захороненных органических остатков) судить об изобилии или ущербности растительного мира на том или ином отрезке геологической истории, об активности фотосинтеза и генерации кислорода.

Прежде всего обращает на себя внимание совпадение расчетных снижений интенсивности выделения биогенного кислорода (или активности фотосинтеза) с эпохами глобальных обледенений и других проявлений признаков похолодания в кембрии, позднем ордовике - силуре, девоне, перми, палеогене, на которое указывали многие исследователи [12]. Похолодание климата на планете должно было вызывать угнетение воспроизводства растительности, что и проявилось в уменьшении массы углерод-водородной оболочки и снижении активности генерации биогенного кислорода. Эпохи продолжительные (более 50 млн лет) глобальных похолоданий на Земле некоторые исследователи стали именовать "зимами нашей планеты" [13]. Условно их можно назвать также "глобальными геологическими зимами".

В истории Земли "глобальные зимы" с относительно скудной растительностью неизменно сменялись эпохами буйного расцвета органической жизни, которые, также условно, можно именовать "глобальным геологическим летом". Чередование эпох с закономерной изменчивостью интенсивности фотосинтеза в фанерозое хорошо видно на рисунке.

Итак, по аналогии с годовой сезонностью на Земле, определяющей вегетативный период, фанерозойскую изменчивость фотосинтеза можно объяснить глобальными "сезонными" колебаниями условий жизнедеятельности кислородпроизводящей флоры. Периоды буйного расцвета расти-

тельности с интенсивным фотосинтезом можно уподобить "глобальному лету", а спад интенсивности генерации кислорода - условно считать "зимой" глобального геологического цикла, когда кислородгене-рирующая растительность подавляется.

Периоды глобальных "летнего" и "зимнего" сезонов по продолжительности примерно равны между собой (50-70 млн лет). Они разделены кратковременными (10-20 млн лет) интервалами "глобального межсезонья". Наступление "глобальной осени" характеризуется снижением активности генерации кислорода, а времени резкого повышения этой активности соответствует приход "глобальной весны".

Обозначившиеся глобальные геологические циклы (как графическое отражение расчетов) удивительно точно совпали со стратиграфическим расчленением фанерозоя. Палеозой равен двум таким глобальным циклам, мезозой - одному, а кайнозой представлен первой половиной очередного цикла. Здесь следует заметить, что положения основных границ рубежей геохронологической шкалы фанерозоя А.А.Ба-ренбаум и Н.А.Ясаманов [14] увязывают "в зависимости от силы галактического воздействия". Правомерно предположить, что изменения многих земных событий с долговременной периодичностью (в том числе изменения интенсивности фотосинтеза, выраженной через генерацию биогенного кислорода) также обусловлены внеземными факторами.

Определившиеся циклы интенсивности фотосинтеза на Земле, вне всякого сомнения, суть следствие воздействия астрофизических факторов. Однако отождествлять глобальный геологический цикл с галактическим годом пока еще преждевременно. Понятие геологического года не совсем еще определено ни в отношении времени, ни в отношении орбитального пространства. К тому же галактическим годом невозможно объяснить существование глобальных "зимнего" и "летнего" сезонов.

Совпадение глобального земного геологического цикла с продолжительностью геологической эры (выделенной на основании огромной совокупности фактов) позволяет не только датировать геологические события фанерозоя, но и провести расчленение докембрия. Используя принцип ГГЦ, можно обосновать стратиграфическое расчленение "немых" толщ, упорядочить во времени фазы тектогенеза, эпохи древних оледенений, интервалы развития различного типа формаций. Выделенные по интенсивности фотосинтеза глобальные геологические циклы, совпадающие по продолжительности с геологическими эрами, позволяют говорить о том, что найдена природная закономерность, в которую последовательно вписываются все глобальные процессы, как экзогенные, так и эндогенные, и тем самым появляется возможность установления корреляции разнообразных геологических событий или явлений.

***

Подводя итог нашим рассуждениям о философии и методологии геологии, отметим следующее.

Во-первых, геология как наука в большей степени историческая и вместе с тем как методическое основание для поиска и разведки полезных ископаемых нуждается в разработке собственных теоретических построений и собственной философско-методологической базы, связывающих теоретическую геологию и практические рекомендации в единое целое.

Во-вторых, хорошей иллюстрацией решения фундаментальных проблем с позиций философских и философско-методологических положений служит разработка представлений о глобальных геологических циклах с использованием конкретно-научных данных и расчетов. Полученные представления отражают закономерность (цикличность и периодичность) развития геологических процессов на Земле и одновременно характеризуют возрастное распределение мировых запасов полезных ископаемых.

Примечания

1. См.: Чиков Б.М. Основы методологии тектонического районирования - Новосибирск: Наука, 1985; Он же. Тектоническое районирование: принципы, методология, картография. - М.: Недра, 1986.

2. См.: Фролов В.Т. О науке геологии. Ст. 1: Законы в геологии // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 4. Геология. - 2000. - № 6. - С. 3-10; Он же. О науке геологии. Ст. 2: Геологические теории // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 4. Геология. - 2001. - № 1. - С. 3-11; Он же. О науке геологии. Ст. 3: Теория познания геологии // Вестн. Моск. ун-та.

Сер. 4. Геология. - 2002. - № 1. - С. 6-14.

3. Пригожин И. От существующего к возникающему: Время и сложность в физических науках. - М.: Наука, 1985. - С. 252.

4. См.: Чиков Б.М. Основы методологии тектонического районирования.

5. См.: Дайсон Ф.Дж. Будущее воли и будущее судьбы // Природа. - 1982. -№ 8. - С. 60-70.

6. Там же. - С. 61.

7. Там же. - С.62.

8. См.: Молчанов В.И., Параев В.В. Периодичность и цикличность формирования осадочных месторождений // Поиски и разведка месторождений полезных ископаемых. - Томск, 2000. - С. 64-68.

9. См.: Трофимук А.А., Молчанов В.И., Параев В.В. Биогенный кислород атмосферы - эквивалент углеводородной оболочки во взаимодействии внешних геосфер (www.scgis.ru/russian/cp1251/h_dgggms/3-2000/trophimuk.htm#begin).

10. Там же.

11. См.: Шугрин С.М., Обут А.М. Солнечная активность и биосфера. - Новосибирск: Наука, 1986.

12. См.: Асеев А.А. Древние материковые оледенения Европы. - М.: Наука, 1974; Аширов К.Б., Боргест Т.М. Причины периодических земных оледенений и их влияние на распределение нефтегазоносности. - М.: ВНИИОЭНГ, 1995; Зимы нашей планеты. - М.: Мир, 1982; Чумаков Н.М. Главные ледниковые события прошлого и их геологическое значение // Изв. АН СССР. Сер. геологическая. - 1984. - № 7. - С. 35-53.

13. См.: Зимы нашей планеты.

14. См.: Баренбаум А.А., Ясаманов Н.А. Геохронологическая шкала как объект приложения астрономической модели // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 4. Геология. - 1999. -№ 1. - С. 12-18.

Институт геологии и геофизики СО РАН, Новосибирск

Paraiev, V.V., V.I.Molchanov and E.A.Yeganov. On the philosophy of geology

The paper notes an urgent necessity of creation of the general theory of the Earth. But to solve this problem we inevitably need to revise a scientific paradigm of geological disciplines, as well as their theoretical and methodological bases. Basing on the philosophical and methodological analysis of the modern specific material in their area of geology (carried out in the aspect of the general problem mentioned), the authors show productivity of development of their own theoretical constructions and philosophical-methodological foundations, which connect theoretical geology and practical recommendations in a single whole.

Комментарии

Проблема философии геологии

Проблема философии геологии – насущная проблема научного геологического познания, поэтому попытки её освещения должны приветствоваться. Однако эти попытки должны осуществляться грамотно. Философию геологии, поэтому, необходимо освещать, прежде всего, с позиции категорий философии. Манипуляция терминами «философия», «философский анализ» и пр. ещё не говорит о действительном философском анализе проблем геологии.
К сожалению геологии безграмотны в вопросах философии, поэтому всегда одиозными являются те философские работы, в которых главными редакторами (или научными руководителями) являются геологии. Геологии в них освещают не столько действительно философские проблемы, сколько протаскивают его (редактора, или научного руководителя) точки зрения, совершенно не заботясь об их объективности.
Авторы верно говорят о том, что «выявляются противоречия между использованием наукообразных оборотов, включающих в себя термины "закон", "закономерность", "теория" и т.п., и содержанием научных работ». Однако авторы здесь лукавят; правильнее говорить о методологической безграмотности геологов в вопросах методологии научного познания. Эта двойственность привела к тому, что и сами авторы, в конце концов, скатились к подобному наукообразному освещению проблем философии геологии.

При анализе философских проблем философствующие геологии и философы от геологии полностью игнорируют принципиальные положения о качестве геологических проблем. К ним относятся:
1.Всё множество решениё научных задач единственным образом делятся на два непересекающихся подмножества:
-прямые задачи- при изучении конкретного процесса выявляются его свойства;
-обратные задачи – на основе изучения свойств некоторого процесса определяются параметры этого процесса.

В геологии примерами решения прямых задач являются работы Н.М. Страхова, Р.Ч. Селли , Х. Рединга и др.. Геологи же, и литологи в частности, решают обратные задачи, т.е. на основе изученных свойств комплексов горных пород восстанавливают процессы, их образовавшие.
Проблема состоит в том, что наличие решения прямой задачи не говорит о наличии решения обратной задачи. Оно говорит только о том, что решение обратной задачи, возможно, и существует, но его нужно искать.

Одним из результатов этого игнорирования является использование метода актуализма, сыгравшего достаточно важную роль в решении геологических задач. Однако сейчас этот метод становится тормозом в развитии геологии. Метод актуализма является методом аналогий, а метод аналогий никогда не был методом доказательств. Метод аналогия является только методом формирования гипотез.

2.Объективность геологического знания. Любой философский анализ независимо от направления исследования (от частного к общему или от общего к частному) возможен, если изучаемы отношения и связи между ними объективны.

3. В основе геологических исследований лежит геологическое наблюдение. Это наблюдение является двойственным по своей природе: оно представляет собой результат взаимодействия объективного (горные породы) и субъективного в лице геолога, который вносит своё «Я» в процесс геологического наблюдения. Эта двойственность отмечалась в философских работах, но как-то вскользь, походя, игнорируя её большое значение.
Вследствие этого в геологическом наблюдении выделяются статическая и динамическая части. Статическая часть- это горные породы, их составные части и прочие объекты, существование которых подтверждается независимыми инструментальными методами. Поэтому статическая часть носит объективный характер. Динамическая часть- это отношения и связи, которые геолог выявляет в процессе наблюдения. Но эти отношения и связи в громадном большинстве случаев не имеют независимого инструментального подтверждения, теоретических конструкций, отражающих их, нет, поэтому эти отношения и связи носят субъективный характер, они отражают субъективные взгляды геолога, т.е. являются гипотезами. Эти же гипотезы требуют дальнейшего превращения их в объективную реальность через доказательство их истинности. Но доказательства эти не существуют.
В связи с этим никакое геологическое наблюдение не отражает реальные взаимоотношения между объектами природы, оно отражает только гипотетические связи между ними.

4. Науки точные и неточные. Это разделение абсолютизировано в семидесятых-восьмидесятых годах XX века в связи с работами новосибирских геологов (Ю.А. Косыгин. Ю.А. Воронин и др.), сторонником которой, кажется, был и Э.А. Еганов. Довольно часто в качестве аргумента фигурировали ссылки на математику. В этом случае царит непонимание одного из важнейших свойств математики: стремление доказательства математикой тех или иных положений (теорем), даже самых простейших и очевидных, т.е. выявление объективности этих положений. Именно это послужило поводом для Н.В. Белова безграмотно и высокомерно заявить, что математика занимается «ловлей блох». Точность же математических решений является просто следствием этих стремлений.

В целом, это разделение неверное и надуманно. Оно, во-первых, свидетельствует о незнании авторами сущности «науки», что вообще характерно для геологов всех рангов. Во-вторых, это разделение предназначено для прикрытия неспособности решать геологами научные задачи.

5. Понятийная база геологии уже давно завязла в зубах. Тем не менее, эта проблема является насущной и в настоящее время. Другими словами мы не знаем, что геолог изучает, т.е. что есть что? Авторы за основу анализа взяли работы В.Т. Фролова, одного из авторитетных литологов. Литология существует более 150 лет, но до настоящего времени нет определений морских , делювиальных, пролювиальных, дельтовых отложений и пр. , а это важно при решении обратных задач. Что такое структура и текстура, каковы их отношения, что из них первично? и т.д. не ясно. Существующие определения соответствуют условиям прямой задачи, что совершенно не достаточно для решения задач обратных. Отсутствие чёткости таких определений приводит к парадоксам. Например, в понятие «обломочные породы» входят такие совершенно разные по генезису объекты как брекчии и окатанные породы, что, вообще-то, является курьёзом.

6. Геологи в своём высокомерии извратили очень многие понятия: теория, гипотеза, эксперимент, модель и моделирование, роль эксперимента в геологии и пр. Наиболее одиозным извращением является применение понятий «модель» и «моделирование». Из метода, представляющего опосредованное экспериментальное изучения объективных свойств объектов, он превратился в синоним гипотезы, что , во-первых, извращает сущность геологических исследований, а во-вторых, существенно способствует разбазариванию финансовых средств, направленных на решения задач научной геологии, так как большинство исследований заканчивается построением моделей и не доводится до доказательства объективности этих решений. Эксперимент, как способ решения прямой задачи, непосредственно не говорит о механизме протекания того или иного процесса. Эксперимент говорит только о возможности протекания этого процесса, за которым следует этап доказательств его реальности.

Более того имеется масса примеров, в которых геологи существенно искажают методы, применяемые в других смежных науках. Имеются значительные методические и теоретические ошибки в решениях геохронологических задач; подавляющее большинство уравнений, применяемых для решения геохронологических задач, не выведены и не доказаны, а выдуманы (!). Такая же ситуация с применением геохимических и изотопных методов как для решения задач об источниках вещества, так и для решения геобаротермических задач.

7. Наконец. Необходимо отметить ещё один момент, касающихся кадров, решающих геологические задачи. Дело в том, что эти геологи, начиная от кандидата и кончая доктором наук (вплоть до академиков) обладают следующими весьма специфическими качествами:
1. Высокая коммуникабельность. Прекрасная память. Они могут с точностью до мм описать строение керна скважины глубиной до 100 км, пробуренной древними палеозойской эры где-нибудь в Гондване.
Высочайшая эрудированность не только в вопросах геологии, но и в смежных науках. Однако эта эрудированность носит механистический характер. Геологи часто не понимают сущность используемых ими методов и используют их формально, бездумно. А при любых попытках указать на эти ошибки, подвергают оппонента репрессиям вплоть до организационным.
2. Несостоятельность геологов как аналитиков и теоретиков. Они не способны точно сформулировать поставленную задачу и описать её решение адекватными методами.
3. Высокий уровень спеси и чванства. Эти качества используются в качестве орудия защиты от обвинений в безграмотности, бездарности и несостоятельности. Это способствует процветанию в научной геологии авторитаризма.

Вследствие этого геологические «теории» все более и более приобретают черты безграмотных конструкций. Все эти обстоятельства ведут к деградации геологии как отрасли научного знания, а научные же исследования, а точнее так называемые «научные исследования», будучи завуалированными формами производственных работ, являются способом разбазаривания скудных финансовых средств, отпускаемых на развитие научной геологии.
Естественно, что все эти качества геологических исследований не позволяют проводить
объективный философский анализ геологии.

А.Список работ, являющиеся фундаментальными для автора:
1.Зубков И.Ф. Проблема геологической формы движения материи. М.: Наука, 1979.
2.Мостепаненко М. В. Философия и методы научного познания. л.: Лениздат, 1972.
3. Штоф В.А. Моделирование и философия. М. – Л.: Наука, 1966.

Б.Список опубликованных работ автора по рассматриваемым вопросам:
1. Макаров В.П. Некоторые вопросы методологии научного геологического познания. Мат-лы X научного семинара «Система планета Земля». М.: РОО «Гармония строения Земли и планет». 2002, С.19- 26.
2.Макаров В.П. Некоторые методологические проблемы геохронологии. Мат-лы XI научного семинара «Система планета Земля». М.: РОО «Гармония строения Земли и планет». 2003, С.71- 95.
3Макаров В.П. Основы теоретической геохроно-логии.Мат-лы XII научного семинара
«Система планета Земля». М.: РОО «Гармония строения Земли и планет». 2004, С.228- 253.
4.Макаров В.П. Изотопные геотермометры. Materialy II Mezinarodni vedecko-practicka conference «Perspek-tivni novinky vedy a technici-2005». Praha-Dnepropetrovsk/ Nauka I osvita,2005/ C/53-67.
URL:http://rusnauka.com/PRINT/Geographic/makarov.v.p.doc.htm
5.Макаров В.П. Изотопные геотермометры. Мат-лы XIII научного семинара «Система планета Земля». М.: РОО «Гармония строения Земли и планет». 2005, С.93- 115.
6.Макаров В.П. Методологические проблемы научного геологического познания. Мат-лы V междун. Научно-практич. кон-ции «Динамика научных достижений-2006», Т.6. Днепропетровск: Наука i освiта. 2006. С.74-88
7.Макаров В.П.О механизме выделения минералов. Мат-лы XVI научного семинара «Система Планета Земля». М.: ТОО «Гармония строения Земли и планет», 2008. С.265 – 300.
8. Макаров В.П. Вопросы теоретической геологии. 1. Геологическое наблюдение. Международная научно-практическая конференция «Перспективные инновации в науке, образовании, производстве и транспорте». Одесса: Черноморье, 2007, Т.15. С.24-31.
9. Макаров В.П. Вопросы теоретической геологии. 2. Некоторые подходы к созданию класссификаций геологических образований. Международная научно-практическая конференция «Перспективные инновации в науке, образовании, производстве и транспорте». Одесса: Черноморье, 2007, Т.15. С. 31- 39.
10. Макаров В.П.Вопросы теоретической геологии.4. К определению понятия «обломочные породы». Международная научно-практическая конференция «Научные исследования и их практическое примене-ние. Современное состояние и пути развития ‘2007». Одесса: Черноморье, 2007, Т.16. С. 20 -27.
11. Макаров В.П. Вопросы теоретической геологии. Элементы теории «текстур».Международная научно-практическая конференция «Современные направления теоретических и прикладных исследований.» Одесса: Черноморье, 2007, Т.21. С.74-81.
12. Макаров В.П.Вопросы теоретической геологии.7. Элементы теории структур.Международная научно-практическая конференция «Современные проблемы и пути их решения в науке, транспорте, производстве и образовании’2007». Одесса: Черноморье, 2007. Т.19. С.27-39.
13.Макаров В.П.Вопросы теоретической геологии. 8. Геологические законы. Международная научно-практическая конференция «Современные проблемы и пути их решения в науке, транспорте, производстве и образовании’2007». Одесса: Черноморье, 2007. Т.19. С.40-50.
14.Макаров В.П.Вопросы теоретической геологии. 12. Основы теории решения задачи об источниках вещества. А. Общие вопросы. Международная научно-практическая конференция «Научные исследования и их практическое применение. Современное состояние и пути развития ‘2007». Одесса: Черноморье, 2008, Т.17. С. 12-33.
15.Макаров В.П. Вопросы теоретической геологии. 12. Основы теории решения задачи об источниках вещества. Б. Выводы основных уравнений. Международная научно-практическая конференция «Научные исследования и их практическое применение. Современное состояние и пути развития ‘2007». Одесса: Черноморье, 2008, Т.17. С. 33 - 47.

В. Ресурсы в Интернете:
1. Литология – Википедия;
2. Механогенные осадочные породы- Википедия;
Механргенные осадочные породы – Викизнание (более полное);
3. Геологические законы-Викизнание;
4.Геологическое наблюдение- Викизнание.
5.Геобаротермометрия-Википедия.
Геобаротермометрия-Викизнание.

СОВРЕМЕННА ЛИ ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ НАУКА? Статья Вистелиуса, 1991 год

Оригинал статьи http://www.ras.ru/FStorage/download.aspx?Id=1746fb2b-4a9e-4772-8607-92d9...

А.Б.Вистелиус
Автор публикуемой статьи — А.Б. Вистелиус первым в 40-х годах сформулировал новое направление в науках о Земле — математическую геологию. Проанализировав парадигмы, сменявшиеся на протяжении веков в естествознании, он пришел к утверждению: геология все еще находится на уровне развития доньютоновского естествознания. Только смена существующей парадигмы на парадигму, основанную на концептуальном математическом моделировании, обеспечит ей процветание в XXI веке.

А.Б.ВИСТЕЛИУС
СОВРЕМЕННА ЛИ ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ НАУКА?
Учит многому опыт. Никто из людей
Не надейся пророком без опыта стать.
СОФОКЛ

Чем определяется уровень научных исследований в естествознании? Какое положение в нем занимает геологический цикл наук и на какой основе должны развиваться геологические дисциплины, чтобы занять достойное место среди других наук о Земле? На эти вопросы и попытаюсь дать ответ в статье.
Под термином "наука" будем понимать вид человеческой деятельности, направленный на описание истинного вида объекта, его классификационного положения в системе аналогичных 'объектов и реконструкции процесса, приведшего к его возникнованию. Термин "истина", постоянно фигурирующий во всякой научной деятельности, будет означать продукт непротиворечивого прогноза, опирающегося на некоторые принятые в начале исследования аксиомы. Без знания исходных аксиом, которые ученый выбирает интуитивно и для определения которых не существует научных методов, наука не может развиваться. Как правило, действительно глубоко продуманное исследование приводит к некоторому однозначно понимаемому выводу. Подобным постижением истины должна заниматься прежде всего Академия наук. Разработка прикладных приложений научных выводов — дело специальных структур и соответствующих специалистов.
Естественно, развитие науки определяется социально-экономической системой, в которой живут ее лидеры, равно как и ее организационными структурами. Допустим, что научные исследования в ХХ1в. будут вестись на базе свободного поиска: люди, обладающие достаточно высокой творческой индивидуальностью, не должны зависеть от любых инстанций, а также от руководства, не доказавшего свою способность к оригинальному научному творчеству.

Схема решения научных задач
Наиболее далеко продвинувшейся вперед наукой считается математика. В ней тщательно исследован вопрос о механизме, обеспечивающем научное открытие. Результаты этого исследования переносятся на естествознание в целом, поскольку одной из задач математики является формализованное представление суждений естественных наук.
Следуя Д. Пойа, выделим три стадии исследований [1]. На первой происходит накопление наблюдательного материала. Точность измерений, полнота и глубина описания объекта ничем не могут быть заменены — в них ключ к любому открытию. Затем исследователь должен составить общее представление всей совокупности наблюдательных данных. Именно на этой, второй стадии интуиция исследователя [2] и его дисциплинированная научная фантазия [3] формируют представление о структуре и происхождении изучаемого явления. По определению Пойа, это — стадия правдоподобных рассуждений. На следующей стадии исследования вводится основа, которая позволит эффективно использовать аппарат дедукции. Предполагается, что она должна отражать важнейшие черты изучаемого явления. Практически это — небольшое число точно сформулированных предложений — аксиом (Вернадский называл их эмпирическими обобщениями), в которых заключена вся существенная для решения задачи информация. Естественно, в процессе исследования или a priori должна быть принята схема причинно-следственных связей, характерных для изучаемого явления. При этом, если знание причины дает точную информацию о следствии, то соотношение "причина — следствие" называется детерминистическим, если же причина определяет только вероятность следствия, соотношения называются вероятностными, или стохастическими.
Итак, мы разработали аксиоматику и выяснили тип причинно-следственных связей. Этого достаточно, чтобы дедуктивно построить модель объекта, порождаемого исследуемым явлением. Модель должна быть создана так, чтобы ее можно было сравнить с данными наблюдений. Как для проведения дедукции, так и для проверки модели требуется математический аппарат. Нужно подчеркнуть, что без действительно глубокой и содержательной аксиоматики математические операции с данными наблюдений весьма ограниченны, и на одном, скажем, статистическом расчете новое открытие не может возникнуть. Такие расчеты часто полезны для улучшения технологии, но совершенно не приспособлены для принципиального развития фундаментальной науки. К сожалению, подобный вывод, как правило, не воспринимается руководителями от науки. В итоге огромные суммы выбрасываются либо впустую, либо с ничтожным коэффициентом полезного действия.
При сравнении модели с данными наблюдений последние чаще всего представляются в цифровом виде, например, структурные, химические или таксономические характеристики, принятые в геологии. Аналог этого цифрового материала (он называется оценкой) получается из модели. Можно выяснить степень близости или различия между наблюдениями и предсказанными моделью характеристиками. Дальнейшее зависит от типа причинно-следственных связей явления. Если он — детерминистический, то совпадение предсказанных свойств объекта с наблюденными считается доказательством реальности модели. Если совпадений нет, то аксиоматика неверна. В рамках вероятностной модели предсказывается значение вероятностей зафиксированных наблюдениями свойств объекта. Если предсказания вероятности "удовлетворительное", то модель заслуживает дальнейшего исследования и практического использования, хотя успешность предсказания и не является доказательством ее соответствия истине. Если модель бракуется наблюдениями, то это делается окончательно: при отсутствии ошибок в дедукции неверна аксиоматика.
Такова полная схема решения задачи в естествознании. Для ее реализации требуются точные наблюдения, творческая фантазия дисциплинированного ума, оригинальное собственное суждение об объекте [4]. Конечно, необходимы также широта познаний и опыт работы с техникой дедукции, по меньшей мере, хорошее понимание деталей, на которых строится используемый математический аппарат.

Смена парадигм
Очевидно, что не во всех разделах естественных наук во все времена их существования полностью реализуются указанные стадии решения задач. Зоология времен А. Брема, петрография Ф. Циркеля и Г. Розенбуша не выходили за пределы предварительного сбора материала. Соответственно уровню развития науки формируются «и ее задачи, которые могут быть очень разнообразны. Однако принципиальный скачок в науке практически всегда связан с появлением крупной, яркой идеи. Если она оказывается общепринятой на данном этапе, то на ее основе формируется общий подход к задачам, решаемым данной наукой, со всеми вытекающими отсюда научными, гносеологическими, социальными и другими последствиями. В этом случае говорят, что возникла новая парадигма в науке. Понятие парадигмы не нуждается в классификациях, делении, скажем, на большую и малую и т.д. Оно вводится как нечто цельное, хотя и существует некоторая временная неопределенность: с какого момента можно говорить о новой парадигме. Смена парадигм приводит к научным революциям [5].
Однако идеи стареют со временем. За устаревшие идеи, как правило, цепляется руководящая прослойка науки. Она всячески тормозит принятие новой идеи, способной породить новую парадигму. В условиях нормального общества тормозящая роль отмирающей парадигмы полезна: отсеивается прожектерство, в борьбе за идею вырабатывается характер ученого. Для построения новой парадигмы научное сообщество принимает идею, достигшую достаточной зрелости и открывающую перспективы процветания данной области науки. В условиях же тоталитарной системы естественная тормозящая роль отмирающей парадигмы обрекает науку на отставание и превращает ученых в скопление угодных власти эпигонов, занимающихся преимущественно компиляцией.
Проследим смену парадигм на примере развития точного естествознания.

Со времен древнего Шумера вплоть до XVIII в. в этой области науки главными считались задачи астрономии, точнее, небесной механики. Это был период накопления данных наблюдений, первых правдоподобных построений. В начале XVI в. Коперник создает гелиоцентрическую систему мира, к началу XVII в. Тихо Браге накапливает обширный наблюдательный материал, Галилей на основе которого Кеплер открывает свои знаменитые законы движения планет. На этом фактически заканчивается период исключительно описанной парадигмы в точном естествознании.
На рубеже XVI—XVII вв. в результате обобщения наблюдательного астрономического материала и экспериментальных данных о движении и взаимодействии твердых тел в поле тяжести Земли (опыты на наклонной плоскости) Галилей создает новую науку — механику [6]. Ее построение выполнено в полном соответствии со значительной частью схемы решения научной задачи, приводимой Пойа. Действительно, используя огромный наблюдательный материал, Галилей проводит правдоподобные рассуждения и сводит задачу к нескольким аксиомам. Принятые из общих соображений, они позволяют дедуцировать выводы в новой науке — механике. По-видимому, это было первое после Евклида (III в. до н. э.) использование аксиом в естествознании. Отсутствие в трудах Галилея отработанной техники дедукции и построения аксиом, вероятно, помешало появлению новой парадигмы. Во всяком случае, со времен Галилея признается ценность работ, опирающихся на точные наблюдения и дедукцию.
В конце XVII в. Ньютон вводит аксиомы динамики (часть механики) со смелостью, доступной только гению [7]. Особенно поражает аксиома инерции как свойства материи. Не приводя никаких аргументов, Ньютон отбрасывает представление Аристотеля о движителе как источнике равномерного, прямолинейного движения. Между тем опыты Галилея, из которых в конечном счете вытекала эта аксиома, были недостаточно точны, что делало более чем рискованным введение указанной аксиомы. Ньютон не только создал точную аксиоматику в динамике, но разработал и подробно изложил аппарат дедукции. Этот аппарат был принят ведущими учеными сразу после публикации "Начал". Так возникла парадигма, описывающая явления макромира до настоящего времени.
Резюмируя, можно сказать, что естественная наука считается современной, если соблюдается определенная схема решения поставленных задач. Прежде всего необходимо накопление данных наблюдений в соответствии с требованиями задачи. По совокупности относящихся непосредственно к ней общих представлений и данных наблюдений выдвигается аксиоматика, на основе которой дедуктивным методом строится модель, позволяющая предсказать свойства объектов, порождаемых исследуемым явлением (с учетом типа причинно-следственных связей). Именно такая схема решения задач соответствует парадигме, предложенной Ньютоном и позднее развитой плеядой исследователей. Если же наука строит свои выводы без аксиоматики, специального аппарата дедукции и проверки согласия модели с наблюдениями при учете причинно-следственных связей, то она относится к доньютоновскому периоду, то есть отстает от современного уровня знаний примерно на 300 лет.

Этапы развития геологических наук
Как всякая наука, геология создавалась путем конкретных исследований, рассматриваемых в свете существующих представлений. Из них наибольшее внимание на развитие геологии оказало описание акта творения в Книге Бытия1. Вплоть до конца XVII в. доминировало аксиоматическое признание создания мира в шестидневный срок. Крайняя сжатость времени творения вынуждала геологию приписывать чуду появление неукладывающихся в шестидневный срок явлений. Геология в целом представляла конгломерат фрагментарных наблюдений, смешанных с нелепыми фантазиями.
Между тем шестидневный срок творения не вытекал из Книги Бытия. Как установлено в современной теологии, слово "иом", использованное в оригинале Библии для указания срока творения мира, на древнееврейском языке означало период не обязательно фиксированной длины. Таким образом, согласно уточненному переводу Библии, в ней говорится о шести периодах творения и нет ни единого указания на то, что все эти периоды были равной длины и каждый из них длился один день (сутки). Следуя современному толкованию Библии, существовало шесть главных этапов творения и человек был создан на последнем из них.
Такая трактовка согласуется с данными геологии. Действительно, если современную геологическую шкалу ранжировать по одной из распространенных стратиграфических схем, исключающей средний докембрий, то окажется, что внешняя часть Земли сформировалась за шесть этапов: нижний докембрий, верхний докембрий, палеозой, мезозой, третичный и четвертичный периоды, причем человек, что не противоречит исследованиям от де Шардена до Л. Лики, появился в четвертичное время. Итак, первым трагическим заблуждением геологии стало некритическое восприятие перевода Библии и применение его в качестве руководства к действию.
Естественно, геология обращала внимание прежде всего на экзотические факты. Один из них — наличие в осадочных толщах отпечатков, похожих на отпечатки отмерших организмов. Мне не удалось выяснить, чем впервые обосновывалась невозможность трактовки этих образований как следов организмов: обобщением какого-то текста Библии или убеждением в незыблемости границ моря и суши. Во всяком случае, подавляющее большинство "геологов" относило отмеченные отпечатки к специальной категории минеральных тел, которым в латиноязычной литературе Англии присвоили название "кохлиты". Между тем вопрос этот был первостепенной важности. Если кохлиты — минеральные тела, то их положение в разрезе ничего не говорит о стратиграфическом положении точки, где они найдены. Если же кохлиты — остатки организмов, то по возможным периодам их вымирания удается фиксировать время. Очевидно, что процесс вымирания не мог носить локальный характер, а охватывал значительные площади. Так придание кохлитам органического происхождения создавало предпосылки для создания стратиграфии и геологической съемки.
1 Библиографические ссылки даются только на малоизвестные или крайне необходимые публикации — Прим. автора.

Сомнения в минеральном происхождении кохлитов высказывались неоднократно. В 1678 г. М. Листер писал: "Из этих наших наблюдений станет ясным, что они, кохлиты, или так возникли в виде минеральных образований, подобных раковинам..., или сами животные, оставившие свой истинный и полный отпечаток, перестали в природе существовать в виде живых организмов" [8, с. 199]. Листер был связан с рядом геологов, которые могли бы реализовать его представления о кохлитах как органических остатках. Создался бы беспрецедентный случай для появления подлинно научной геологии. Но Листер считался рядовым ученым, и никто не развил и не использовал возможностей, вытекающих из его взглядов.
Через два года после выхода монографии Листера Г. Лейбниц публикует книгу, в которой в скрытом виде высказывается тезис: мы достаточно знаем о Земле, чтобы дать картину ее формирования [9]. За публикацией Лейбница появляется сочинение Т. Барнетиуса на латинском, английском и французском языках [10]. Барнетиус становится популярнейшим автором по геологии. Появляется парадигма "гипотеза Земли", которой следует, например, Ж. Бюффон [11]. На публикации Дж. Хаттона [12] этот период заканчивается (в русской литературе Хаттон известен под фамилией Гюттон, а Марчисон, о котором я упоминаю ниже, — Мурчисон; эти фонетические ошибки должны быть исправлены).
Нельзя сказать, что в период "парадигмы всезнания" не было действительно выдающихся работ. Во второй половине XVII в. работали У. Смит и Н. Демаре. В 1790 г. Смит составил стратиграфические таблицы, до сих пор украшающие стены Лондонского геологического общества. Демаре построил исключительные по точности геологические карты вулканов Оверни и показал, что здесь существовало четыре периода излияния ллв [13]. Однако эти выдающиеся результаты игнорируются, в то время как голословные высказывания получают высочайшие оценки. Примером может служить работа П. Палласа, содержащая утверждение, будто ядро всех горных систем слагается гранитами [14]. Хотя эти взгляды не были ничем документированы, они вошли в науку, привели к искажению учебных материалов и только спустя 60 лет были окончательно дезавуированы А. Седжвиком и Р. Марчисоном [15]. В 1840 г. Ч. Лайель заметил по этому поводу: "В то время, как учения школ Фрейберга и Эдинбурга горячо приветствовались их преданными сторонниками, труд лиц, неподдерживаемых преимуществами благосостояния или положения в обществе, находился почти в пренебрежении" [16, с. 70]. В истории геологии произошла вторая трагедия: парадигма "всезнайства" привела к отставанию более чем на 100 лет. За это время точные науки сделали гигантский шаг вперед.
В начале XIX в. Лондонское геологическое общество, видя катастрофическое положение геологической науки, в которое ее ввергло пустословие, признало, что единственно научное значение имеют наблюдаемые факты. Иначе говоря, геологическая наука вернулась ко временам точного естествознания конца XVI в, (Тихо Браге) и поняла решающую важность точности наблюдений. Лайель вводит в чисто описательный подход генетическую интерпретацию результатов наблюдений и выдвигает идею: геология есть наука, основывающаяся на точных фактах и их интерпретации на основе актуализма [16]. Это не что иное, как повторение формулировки Бюффона о задачах естественных наук [17]. При этом Лайель предлагает чисто словесный метод интерпретации: сопоставляй, что исследуешь, и то. что видишь сейчас, и постепенно шаг за шагом придешь к истине. Еще речи нет ни об аксиоматике, ни об аппарате дедукции, ни о специальных методах проверки непротиворечивости модели наблюдениям, ни о типе причинно-следственных связей. А ведь в точном естествознании все это уже существовало и было далеко продвинуто вперед в работах П. Лапласа и К. Гаусса.
Взгляды Лайеля породили парадигму, сохраняющуюся в геологии уже 160 лет. Однако, как отметил в 1990 г. Д. Рауп. "парадигма, установленная Лайелем, была объектом интенсивной критики в течение последней декады с развитием нескольких новых приближений к старым задачам" 1181. Одно из таких новых приближений — математическая геология — возникло в 1942 г. [19]. Это типичный ньютонианский подход, учитывающий идеи, высказанные АН. Колмогоровым и популяризованные Н. Винером [20, 21]. Таким образом, говорить в наши дни о новой парадигме в геологии вполне уместно. Допустимо также полагать, что ею должна быть идея, лежащая в основе математической геологии-, использование в решении задач геологии аксиоматического подхода со специальным аппаратом дедукции и проверки теоретического построения (модели) по данным наблюдений.
Математическая геология — парадигма геологических наук XXI века
Решая общую проблему, геологи, как правило, имеют дело с фактами, характеризующими определенный объект. В этом случае модель строится на основе одной группы наблюдательных данных, а проверка ее осуществляется по другой, полученной независимо от первой.
Следует подчеркнуть, прогресс науки зависит от согласованности этапов исследования в конкретной задаче. Иными словами, нужно иметь наблюдения соответствующего качества и в необходимом количестве. Аксиомы должны быть выверены по отношению к наблюдениям, дедукция — строго базироваться на принятой аксиоматике. Проверка модели проводится, когда известны конкретные формы причинно-следственных связей. Таким образом, смена парадигмы может быть оправданна, если в основе новой будет математическая геология.
Наука в нашей стране развивается по схеме: высокое начальство "аксиоматически" принимает необходимость внедрения математики. Однако оно не имеет ни малейшего представления о том. как осуществляется математизация. Реализуется же она по команде местного руководства, как правило, также совершенно беспомощного. Если последнее заявляет о необходимости приложения математики, немедленно появляются лаборатории соответствующего профиля. Если же оно вдруг начинает рассуждать о математической геологии, то немедленно меняются названия лабораторий и одновременно — названия специалистов в штате. Однако руководство не понимает, что дело не в самой математике, а в том, как она введена в геологию. Если механически, то парадигма математической геологии ни к чему хорошему не приведет. Крайне важно, чтобы математики глубоко понимали проблемы геологии.
Не вдаваясь в детали, отмечу два направления, как будто бы имеющие отношение к математической геологии, но на самом деле никак с ней не связанные.
Начну с аксиоматики конвективных ячеек, определяющих движение континентальных плит. Она не заслуживает доверия, к тому же даже в эмбриональной форме не существует представления о строгости проверки непротиворечивости принимаемых моделей наблюдениям. Здесь математика, производящая оглушающее впечатление на неподготовленного геолога, не более чем пересказ идей исследователя о том, как он представляет изучаемое явление. Предпосылки лежат в геологии, но они обычно более чем шатки. Методы контроля непротиворечивости моделей не разработаны и неясно, когда будут разработаны. Впрочем, это научное направление кажется и не претендует на принадлежность к математической геологии, заявляя о своей самостоятельности. Интересно другое: насколько полезна в геологии математизация, не обеспеченная достаточно тщательным контролем со стороны геологии.
Второе направление — методика расчленения разрезов немых толщ по количественным характеристикам. Она основана на модели осадконакопления. Не выполняется модель — метод неприменим. Со временем одномерная характеристика, принятая для расчленения разрезов, была заменена многомерной. Очевидно, за счет многомерности модель могла только усложниться, поэтому в каждой конкретной работе нужно доказывать ее справедливость. Однако мне неизвестна ни одна публикация, в которой на конкретном примере было бы доказано, что модель, положенная в основу метода сопоставления, может быть проверена данными наблюдений. Подобное доказательство — дело математической геологии. Подчеркну, что механическое использование математики может только остановить развитие геологии.
Отставание геологической науки от уровня развития точного естествознания произошло из-за того, что геологами были отброшены научные методы дедукции и контроля непротиворечивости наблюдений в условиях вероятностной причинно-следственной связи. Иными словами, "камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла" "и тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит" (Евангелие от Матфея, гл. 22, 43 и 44). К этому следует только добавить "Кто имеет уши слышать, да слышит". Последнее относится, видимо, к Международному союзу геологических наук.
Автор выражает искреннюю признательность всем, кто помогал ему в работе над статьей: академику Д.В. Рундквисту, сделавшему ряд замечаний по первоначальному варианту текста,- И.Д. Численко, осуществившей перевод с латинского; протоиерею Ленинградской духовной академии о. Владимиру Мухранскому, подтвердившему значение слова "иом"; М.Ф. Мохначеву, разыскавшему в библиотеках редкие книги.

ЛИТЕРАТУРА
1. Пойа Д. Математическое открытие. М.; Наука, 1976.
2. Пуанкаре А. Наука и гипотеза // О науке. М.: Наука, 1990. С. 5—106.
3. Пирсон К. Грамматика науки. СПб, 1911.
4. Солженицын А.и. в круге первом // Новый мир. 1990. № 1. С. 5—94.
5. Kuhn T.S. The Structure of Scientific Revolutions. Chicago: Chicago Univ. Press, 1970.
6. Галилей Г. Избранные работы. М.: Наука, 1964. Т. 2. С. 7—38.
7. Ньютон Ис. Математические начала натуральной философии. Кн. I. Пг., 1916.
8. Lister M. Historiae Animalium Angliae tres tractatus. Anus de Aranus. Londinum, Apud Juh. Martin Regiae Societatis Typographum ad insigue Campanae in Caemeterio D. Pauli, 1678.
9. Leibnitii G.G. Protogea. 1680.
10. Burnetius T. Telluris theoria Sacra orbis nostri originem Mutationes. Londoni, Typis R.N.
Impensis Gualt. Kettilby and Insigne Capitis Episcopi in Coemeterio, 1681. 11 Buffon, de. Histoire Naturelle, generale et particuliere, Servant de suite a la Teoried de la Тепе а
d'introduction a l'histoire de Mineraux. A Paris, de rimprimerie Royale, 1774.
12. Hutton J. Theory of the Earth with Proofs and Illustrations. V. 1, 2. Edinburge, 1795; V. 3. London, 1899.
13. Desmarest. Extrait d'un Memoire sur la determination de quelques epoques de la Nature par les produits de Volcans, fur l'ufage de les epoques dous 1'eTude de Voleans (1). A Paris, Ches Cuchet, au Burean du Jo'umal de Physique, rue des Mathurius, au coin du Cloitre Saint-Benit. Tome ХШ. Parti. 1779. P. 115.
14. Pallas P. Observations sur les changemerits arrives an Globe. Acta Acad Sci. Petropol. Part 1. Mist. 1777. P. 21—64.
15. Sedgwick A., Marchison R.I. On distribution and classification of the older or Palaeozoic Deposits of the North Germany and Belgium, and their comparison with Formation of the same age in the British Isles // Geol. Trans. 1840. V. 6. 2 sep. P. 221—301.
16. Lyell Ch. Princeples of Geology. V. 1. London: J. Murray, 1830.
17. Buffon, de. Histoire Naturelle, generale et particuliere. V. I, II. Aux Deux Ponts. Sanson a. Comagnie, 1785.
18. Raup DM. Forth page of the cover of the Journal // The Journal of Geology. 1990. V. 98. N 6. P. 4.

19. Vistelius A.B. The oldest laboratory of Mathematical Geology (USSR) // Math. Geol. 1989. V. 21. P. 921—932.
20. Вистелиус А.Б. Основы математической геологии. Л.: Наука, 1980.
21. Vistelius А.В. Princeples of mathematical geology. Dordrecht: Klower Academic Publishers, 1991.

О ВИСТЕЛИУСЕ И ДРУГИХ "МАТЕМАТИЗАТОРАХ".

Идея admin понятна, статья помещена в пику приведённому выше комментарию. Однако этот пример нельзя признать удачным. В этой работе, как и в других работах геологов, посвящённых методологическим проблемам геологии, наблюдаются недостатки, отмеченные в комментарии. Все ссылки на первоисточники достаточно точно оцениваются фразой В.И. Ленина «сильнее кошки зверя нет». И это при том, что в гносеологии (теории познания) весьма полно разработаны методологические проблемы проведения научного анализа (см. литературу к комментарию). Работы А.Б. Вистелиуса необходимо рассматривать совместно с другими работами по данной тематике, например, работами Новосибирской школы (Ю.А. Косыгин и Ю.А. Воронин), Львовской школы (А.С. Поваренных и др.). К ним примыкают работы И.П. Шарапова по логической обоснованности геологических работ (метанауки, метагеология и пр.) и др. По современным данным конечные результаты этих исследований описываются сентенцией: «хотели как лучше, а получилось как всегда» (В.С. Черномырдин).

Подытоживая результаты этих исследований, можно оценить их словами Ю.А. Воронина, одного из идеологов этого направления,- это направление потерпело провал, всю вину за это он свалил на геологов. Тем не менее, дурной пример оказался заразительным. В последние годы опять появились призывы к различным математизациям, формализациям и другим «-зациям» (Трифонов Г.Ф.. Еремеев В.В., 2000).

Оценка эта весьма односторонняя. Не отрицая подобного вывода, заметим, что в значительной мере в этом виноваты и сами «математизаторы». К сожалению, должная независимая оценка этих работ отсутствует, но можно отметить некоторые её аспекты . Оставляя в стороне некоторые политические аспекты негативного отношения геологов (что конечно, имело место), а принимая во внимание сущностные стороны деятельности «математизаторов», можно легко понять причины этого негатива. Критикуя те или иные геологические концепции, они не создали сколь-нибудь значимой концепции в соответствии со своими взглядами. «Математизаторы» абсолютизировали роль статистических приёмов исследования, являющихся вспомогательным методом обработки (организации) геологической информации. Но эти статистические приёмы (например, стохастические модели (правильнее гипотезы!!) осадкообразования или раскристаллизации магм) ничего не дали для понимания природы механизмов протекания геологических процессов. Практически все работы, в которых использовались эти приёмы, по существу не решали научные проблемы, а рекламировали умение авторов пользоваться этими приёмами. Это относится и к работам Вистелиуса.

Напичканные высокими идеями и ещё более высокими способами их реализации, они прошляпили грубые методические и методологические ошибки в геохронологии и геохимии (например, геобаротермометрия и источники вещества). Известные теоремы Вистелиуса – Сарманова оказались ограниченными. Применение их в геохронологии показало, что выражения вида iPb/204Pb мало информативны. Обвиняя геологов в некорректности их понятий, «математизаторы» не создали свою строгую понятийную базу; все понятия, которые они предлагали в своих исследованиях, обладали теми же недостатками, что и существующие понятия: они также неконкретны, расплывчаты и пр.

В целом же, учитывая апломб и менторский тон этих работ, основной их недостаток заключается в том, что они выбрали совершенно не верные подходы к анализу решений геологических проблем. В настоящее время эти работы имеют исключительно исторический интерес и являются иллюстрацией того, как не следует проводить исследования подобного типа. Работа на «гудок» никогда не приносила ощутимых результатов. Кроме того, эти работы являются прекрасным примером разбазаривания средств, направляемых на развитие научной геологии.